Публикации

Февральские тезисы

Памятник погибшим в Великую Отечественную войну землякам, волость Марснену. Будущее русских памятников в Латвии не должно быть таким! Памятник погибшим в Великую Отечественную войну землякам, волость Марснену. Будущее русских памятников в Латвии не должно быть таким!

Мой взгляд на то, какими должны быть цель и основные задачи у общественников по сохранению и приумножению русского мемориального пространства в Латвии.

18 февраля 2017 года в Риге прошла конференция «Наша память: мемориально-историческое наследие», где ваш покорный слуга выступил на тему «Проблематика мемориального пространства на примере русских памятников в Латвии».

Пересказывать всё слово в слово не хочется – не очень люблю повторяться. Поэтому передаю тезисно, что прозвучало в выступлении, а также по его поводу обсуждалось в кулуарах.

  • 1. Любая культура подразумевает создание, сохранение и воспроизводство традиции. Происходит это разными способами. В том числе через мемориальное измерение культуры. При этом, оно находится на стыке материальной и духовной составляющей культуры, так как памятник – это не просто вещественный объект.
  • 2. На территории Латвии находятся памятники разных культур: латышской, русской, немецкой, еврейской, польской, шведской, литовской и т.д. А также памятники, обладающие мультикультурным и трансграничным значением. Скажем, памятники на месте Кирхгольмской битвы 1605 года – в Саласпилсе. Сражение было между войсками Речи Посполитой и Швеции на территории современной Латвии. Однако в рядах польских войск были уроженцы современной Литвы, Белоруссии, а также Латвии – из тогдашнего Курляндского герцогства. Очевидно, что памятники близки разным культурам – польской, шведской, литовской, латышской, белорусской.

Или, к примеру, немецкие воинские кладбища Первой Мировой войны на территории Латвии. Понятно, что на некоторых из них можно найти воинов не только Кайзеровской армии (причём, самых разных национальностей, включая поляков и финнов), но и их союзников из Австро-Венгрии и даже Османской империи. Однако интересно и то, что на 2/3 немецких мемориалах покоятся российские воины. Опять же, самых разных национальностей, включая латышей. Таким образом те мемориалы, которые традиционно именуются немецкими, на самом деле зачастую близки не только немецкой, но и русской, латышской, польской, украинской, турецкой и другим культурам. В некоторых случаях немецкие мемориалы такие вообще лишь по названию, а по факту – на 100% русские.

  • 3. Термин «русский» в данном случае используется в самом широком значении – как этническом, так национальном и цивилизационном. Термины «российский памятник» и «советский памятник» могут рассматриваться, помимо прочего, синонимами понятия «русский памятник». Не исключая при этом, как уже говорилось выше, их связей с другими культурами. Простой пример – Саласпилсский мемориал, который трагическим образом связан с историей русских, евреев, белорусов, литовцев, латышей, одновременно являясь и советским, и русским, и латвийским, и латышским, и еврейским памятным местом… 

Или же такой необычный пример: на севере Латвии есть несколько братских кладбищ красных эстонских стрелков. Конечно, это латвийский памятник по географии и эстонский по этничности. Но, одновременно и советский – по политической ориентации красных эстонских стрелков, и русский – в широком цивилизационном смысле.

  • 4. В Латвии наблюдается рост числа как памятников, так и связанных с ним культур. Так, в Риге появился памятник Улугбеку, узбекская культура стала шире представлена в Латвии. А трудами Светланы Видякиной обогатилось русское мемориальное пространство в Латвии – появились памятники Пушкину и Кульневу.

Также особо радует восстановление ранее утерянных памятников. Ну как не вспомнить замечательную деятельность Евгения Гомберга, благодаря которому восстановлены памятники Петру Великому, фельдмаршалу Барклаю де Толли и т.п.

  • 5. Однако, напротив, в последние десятилетия в Латвии есть и противоположный процесс: некоторые памятники депортируются, демонтируются или попросту уничтожаются. Происходит сокращение русского мемориального пространства в Латвии. Достаточно вспомнить о недавних событиях в Лимбажах в прошлом году, где варварски был уничтожен памятник краснофлотцам. Причём, подобное происходит даже в латвийской столице: в этом году исполнится десять лет как вандалы разрушили в несколько приёмов памятник рабочим завода ВЭФ. На фоне это депортация памятников – как памятника Нельсону Степаняну из Лиепаи в Калининград ещё в начале 90-х годов – выглядит, ужасно сказать, чуть ли не единственно возможным, пусть и весьма печальным, способом их спасения. Хотя в Риге недавно появилось «гетто для памятников», так что теперь речь может идти о перемещении, а не депортации.
  • 6. Состояние многих памятников неудовлетворительно и вызывает опасение за их будущее. Несмотря на усилия посольства РФ в Латвии и некоторых общественников и меценатов, список проблемных мемориальных объектов, увы, остаётся значительным. Например, памятник погибшим в годы Великой Отечественной войны землякам в волости Марснену края Приекулю. Плита с надписью разбита, и если всё будет развиваться там подобным образом, то скоро останется просто заброшенная роща вокруг какого-то замшелого камня...
  • 7. При этом, отсутствует единая база данных всех русских памятников в Латвии. Стараниями отдельных энтузиастов есть списки лишь части объектов по каким-то определённым сферам. Полного же списка памятников (с указанием также утерянных), относящихся к русской истории и культуре в Латвии, к сожалению, нет.
  • 8. Кроме того, нормативная база по охране русских памятников в Латвии явно не достаточна, часто не проработана и имеет серьёзные изъяны и лакуны. Фактически защищены только воинские захоронения, благодаря Соглашению между Правительством Российской Федерации и Правительством Латвийской Республики о статусе латвийских захоронений на территории Российской Федерации и российских захоронений на территории Латвийской Республики от 2007 года. Однако соглашение имеет ряд серьёзных недостатков. На самом деле соглашение распространяется только на некоторые российские (советские) воинские захоронения ряда войн ХХ века. Если исходить из буквы соглашения, то, к примеру, братская могила русских солдат на острове Луцавсала в Риге времён Северной войны не является российским воинским захоронением и не защищена данным соглашением!

Очень общими фразами ещё может идти речь о некоторых других памятниках, благодаря документу с издевательским для мемориальной сферы названием: Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Латвийской Республики по вопросам социальной защищенности военных пенсионеров Российской Федерации и членов их семей, проживающих на территории Латвийской Республики 1994 года. Однако детально в соглашении не определены ни термины, ни ответственные учреждения, ни мера ответственности сторон. На примере событий в Лимбажах видно, что соглашение фактически не работает.

А положение русских памятников, не связанных с военной тематикой, всецело отдано на откуп властям Латвии, вольных поступать с ними, как заблагорассудится.

  • 9. Исходя из вышесказанного, полагаю, целью русской общественности Латвии в мемориальной сфере, очевидно, является сохранение и приумножение русской мемориальной составляющей Латвии.
  • 10. Первоочередной задачей для достижения этой цели является создание максимально полного списка русских памятников в Латвии, чтобы иметь ясное представление, какие памятники нуждаются в особом внимании, какие в восстановлении, а какие события или лица остались неувековеченными и, соответственно, какие памятники ещё предстоит установить.

Разобранная на части Колонна победы в Отечественной войне 1812 года – лишь один из многих русских памятников Латвии, нуждающихся в восстановлении. О других знают лишь отдельные энтузиасты, что, несомненно, не сказывается благоприятно на судьбе памятников. На мой взгляд, необходимо широкомасштабное планирование того, что нужно восстановить, а что вообще создать впервые (к примеру, надо каким-то образом увековечить красноармейцев, погибших при форсировании Риги в 1944 году). Используя, конечно, и наработки предыдущих поколений. Как, например, в случае с так и не возведённым в Риге памятником графу Эдуарду Ивановичу Тотлебену, герою обороны Севастополя и взятия Плевны, который родился в Елгаве. Стыдно сказать: выдающийся фортификатор увековечен за границей, в Болгарии целый посёлок назван его именем, а в Латвии теперь даже названный когда-то его именем бульвар носит другое название…

  • 11. Второй по порядку, но равной по значимости, задачей является создание благоприятной нормативной базы: изменение, разработка и лоббирование существующих и новых соответствующих законов и договоров.

Речь идёт, в частности, о переработке вышеуказанного соглашения по захоронениям. Расширением его или принятием нового о памятниках, не связанных с захоронениями. Возможно, разработка и продвижение закона или межгосударственного соглашения по каким-то особо важным объектам. Например, по Саласпилсскому мемориалу по примеру латвийского Закона о памятнике Свободы и Братском кладбище.

  • 12. Третья задача – это информирование общественности, СМИ и должностных лиц о положении русских памятников, пропаганда и агитация необходимости охраны и приумножения русского мемориального наследия в Латвии.

На мой взгляд, не должно повториться лимбажской ситуации, когда даже русские СМИ поначалу транслировали лишь точку зрения латышских националистов на события 1941 года в этом городе.

  • 13. Четвертой же задачей можно назвать необходимость налаживания эффективной координации между различными общественными – формальными и неформальными – объединениями, которые ставят перед собой общую цель в мемориальной сфере.

Получится ли это у создаваемой сейчас организации «Mūsu atmiņas memoriāls» («Мемориал нашей памяти»)? Попробуем – узнаем!

Дополнительная информация

©2019 Мемориал нашей памяти. Дизайн и поддержка сайта: Xprint media

Поиск